Недавно мне на глаза попался один старый рассказ, который я написал лет семь-восемь назад. Этакая смесь антиутопии и детектива. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, после него я больше не написал ни одной не-мистической вещи. Однако мне этот рассказ нравится до сих пор. Вот он.
ТРАПЕЗНИК
Дантер задумчиво размазал по тарелке остатки зеленоватой яичницы и закурил бездымную сигарету, наблюдая, как мутноватая зелень постепенно переходит в глубокую синеву.
— Папа, па! Мальвина опять... она опять... — на пороге кухни появилась пятилетняя дочка, волоча за собой дергающуюся куклу.
— А?.. — Дантер недовольно поморщился, оборачиваясь.
— Она опять...
— Шина! — он хлопнул ладонью по столу. — Я же сказал: вышвырнуть это дерьмо в мусоропровод! Посмотри, она ее еще и накормила!
Девочка бросила куклу на пол и с плачем выбежала из кухни.
Дантер брезгливо пнул по-идиотски извивающуюся игрушку; кукла с чавкающим звуком врезалась в противоположную стену и, словно в издевку над ним, тонко отрыгнула, пустив ртом картофельное пюре.
— Зачем так? Ты ее испугал, — вошла жена. — Лучше купил бы новую.
Шина бросила тряпку в сторону куклы и устало присела рядом с мужем.
"Как не вовремя все это... Почему? Каждый раз, когда собираюсь ей сказать, что-то должно..."
— Да, конечно, — вслух произнес Дантер. — Сейчас, говорят, выпустили новую модель. Гарантия лет семь или восемь. Кажется, первый год их можно даже водить с собой в школу. Шина, мне нужно тебе сказать...
"Вот так, без перехода — так лучше".
Она вздрогнула. Не сильно, но он заметил.
"Значит, уже догадалась. Тем проще".
Вероятно, это произошло даже не сейчас, а еще два дня назад, когда его самого поставили в известность. Шина, похоже, быстро училась: чуть заметное изменение его голоса, мимолетный взгляд, пауза, длящаяся на нонасекунду дольше обычного... В конце концов, она была его женой.
— Знаешь, в новостях передали... в соседнем локблоке ликвидировали еще одно гнездо тараканов… — она хотела оттянуть на несколько лишних мгновений его слова, ставя вместо точки временное многоточие.
— Сколько в этот раз? — спросил Дантер, подыгрывая.
— Двенадцать или двадцать. Не помню... Дан! — она неожиданно крепко сжала кисть его руки. — Я все понимаю: и эта квартира в сносном локблоке с окнами наружу, и бесплатное пользование лифтером, даже собственный вертоплав, и все остальное... но я больше не могу, я задыхаюсь в этом вопящем миллионами голосов циклопическом бетонном мешке. Будто живешь в гигантском склепе, населенном... — она всхлипнула.
— Шина... Черт!
— Нет, все, извини. Я не собираюсь устраивать истерику, особенно перед твоим... когда отправляешься?
"Умница, для меня это было бы гораздо труднее", — и уже вслух:
— Прямо сейчас, через полчаса.
— Да, — она кивнула, — но, Дан, я просто хочу, чтобы ты меня выслушал. И все.
— Конечно, говори, — он взял ее удивительно тонкую ладонь, ощущая кожей ее легкое подрагивание.
— Я страшно устала. Того, что у нас есть сейчас, вполне достаточно...
— Шина, мы говорили об этом уже миллион раз! — Дантер полагал, что сумеет сдержаться, заведомо зная, о чем пойдет речь, однако ошибся — его не хватило даже на вступление. Возможно, так давало о себе знать близкое расставание.
— Хоть миллиард!
— Ну, хорошо, предположим, мы переселимся на Марс, — он пытался смягчить недавнюю резкость. — Допустим. А что дальше? Пускай в новостях перестанут болтать о нескончаемом отлове тараканов, о постоянной угрозе стать добычей брюггеров для жителей старых этажей, урезании пайков из натуральных продуктов, расплодившихся грызликах, начавших нападать на детей стаями... Но дальше — ЧТО? Ведь главное не в том, что на Земле стало тесно даже в океанах, а макрохаузы достигают уже нескольких тысяч этажей, и все равно пятитриллионному населению приходится ютиться в крошечных квартирах-коробках лок-, трюм- и общеблоков. Главное — здесь у меня есть работа. А на обетованном Марсе с его простором и не изгаженным воздухом — нас никто и ничто не ждет. — Он замолчал, чувствуя, что снова начинает выходить из себя. — Ты хоть представляешь, каково там приходится колонистам?
— Дан, я именно об этом сегодня и хотела поговорить. Возможно, мне было бы все гораздо легче перенести, если бы не эта твоя... работа.
Он пытался что-то возразить, но Шина быстро заговорила дальше, так, словно боялась внезапно лишиться своей решимости продолжить больную тему:
— Ты, наверное, думаешь, я не догадываюсь, что стоит за этими словами — твоя работа. Так ведь? — Шина старалась теперь смотреть мужу прямо в глаза, хотя давалось ей это очень не легко. — Когда ты смотрелся вместе со мной в зеркало последний раз? Мы скоро станем похожи на отца с дочерью, а ведь я — старше тебя на четыре года! Неужели ты считаешь, я до сих пор не понимаю, что кроется за всеми твоими неожиданно возникающими странными привычками, внезапной забывчивостью, что и где лежит в доме, архаизмами, которыми ты сыплешь первые несколько недель после очередного возвращения... — она запнулась, вдруг понимая, что может окончательно испортить их прощание.
Однако Дантер внутренне смутился.
"Выходит, вот как. Не думал, что ты решишься когда-нибудь на это".
— На самом деле, я все поняла уже после твоей первой отлучки. Перед этим ты сказал: "Я вернусь через пару дней, а потом мы будем вместе целый год или даже больше — здорово, правда?" Но это не здорово, Дан! Ты вернулся, постарев на два или три года. Или ты полагал, я не замечу? Вот, что для меня ужаснее всего. Теперь каждый раз я ожидаю, каким ты вернешься. Эти мои дни здесь — для тебя годы где-то там... я даже не знаю, где. Когда-нибудь ты... и тогда мне уже не будет нужен ни Марс, ни... — нет, она все-таки разрыдалась.
Дантер знал: если возьмется утешать, — то это затянется надолго.
— Шина, у меня двадцать минут. Еще нужно собраться, — он неуклюже встал из-за стола. — Я знаю, как это важно для тебя, для нас. Но сейчас не время. Мы еще обязательно поговорим, обещаю.
Выходя из кухни, Дантер наступил на незаметно доползшую до порога куклу; та, громко рыгнув полезшими изо рта и носа остатками картофельного пюре, замерла и закатила один глаз к потолку. Он едва удержался от резкого слова — постаревшая биокукла вызывала у него отвращение.
Пятилетняя Линка затравленно следила за отцом, высунув голову из проема своей крошечной комнатки-кубикула, как пугливый детеныш грызлика. Делая вид, что не замечает ее, Дантер прошел мимо и начал быстро собираться.
Он остановился на пороге квартиры; прощание никогда не было легким, а в тот раз особенно. Шина уже почти сухими глазами вглядывалась в его лицо, словно пытаясь запомнить навсегда каждый миг; Линка стояла рядом с ней, пряча за спиной предательски выглядывающую куклу, — ему был виден краешек плешивого бледно-розового затылка.
Все верно, думал Дантер, они увидят его снова завтра или послезавтра, а он их... кто знает?
— Ее давно пора выбросить, — сказал он Линке, чтобы как-то развеять неловко повисшую паузу.
— Но ведь Мальвину съедят тараканы! — Линка прижала куклу к груди.
— Знаешь, они тоже хотят есть, и они такие же... — Дантер чуть не сказал люди, но фраза все равно прозвучала чертовски глупо.
хотят есть
— Господи, Дан, зачем ты при ней? Они же два года росли вместе, — укоризненно обронила Шина.
— Да-да, конечно. Извини, — он растрепал линкины волосы, — я куплю тебе новую, вместо этой.
— Вместо — не хочу! А новую — купи.
Вымучив из себя кислое подобие улыбки, Дантер быстро поцеловал их и повернулся к двери.
— Когда, папа?
Он на секунду замер.
— Скоро... завтра или послезавтра.
***
Поздоровавшись с секретаршей и обменявшись с ней парой обычных фраз, я зашел в свой кабинет, опустился в привычное кресло и первым делом нажал клавишу интеркома, соединяясь с замом директора компании, патроном которой я сам, в общем-то, и являлся.
— Привет, я уже на месте, Влад! Что у нас там по лизингу с "Галмотором"?
— Доброе утро! — голос зама, как по мне, отозвался несколько бодрее, чем полагалось бы в это время суток (возможно, из-за какой-то натянутости в интонации, что не укрылась от моего чуткого слуха). Впрочем, причина вылезла сразу. — С "Галмотором"... Представь себе, звонили минут двадцать назад, решили пересмотреть условия вчерашнего договора.
— Серьезно? Хотя... я чего-то подобного от них и ожидал. Почему-то.
— После вчерашнего? — он имел в виду курьез, случившийся минувшим вечером на фуршете, когда коммерческий директор "Галмотора" — весьма импозантная дама — уже опосля первых двух рюмок «Немироффа» сиганула мне на шею, а я как бы случайно оказался чуть левее (или правее), чем она рассчитывала, и загремела, как говорят у нас здесь, в Галиции, "дупою до гори". Не слишком эстетично, честно сказать, вышло.
— Из-за этого, думаешь? Сомневаюсь, — я действительно в этом сомневался. — В любом случае — обойдутся! Если будут настаивать, такой неустойкой прижмем... Ну, ладно, с ними я как-нибудь после разберусь. А как там с нашей зудящей вакансией?
— Да, кстати. Появилась тут одна кандидатура, буквально с самого утра, — оживился Влад. — Вернее, а-адын кандыдатур, — последнюю фразу он произнес с ужасно фальшивым кавказским акцентом, которым отчего-то нескрываемо гордился и почти никогда не упускал случая продемонстрировать перед другими; я же, как человек воспитанный, обычно старался не разочаровывать его своей честной оценкой.
— Вах-вах! Гдэ он? — в тон ответил я, тоже оживляясь; фирма уже второй месяц отчаянно нуждалась в хорошем главбухе. Предыдущий скоропостижно решил наконец-то отправиться на пенсию, поставив все руководство, включая меня, перед фактом — сухой долговязый старик с невыносимо шаркающей походкой и вечно открытым буквой "О" морщинистым ртом, за что и получил прозвище Человек-дупло, — однако дело свое знал превосходно.
— Уже около часа ожидает под моим кабинетом.
— Ты говорил с ним? — спросил я.
— Нет, с кадрами решай сам.
— Ладно, дармоед, направь его ко мне, — я переключился на секретаршу: — Алла, факс из Черновцов еще не пришел?
— Нет, пока... я сразу сообщу, Зиновий Павлович.
— Сейчас придет человек, скажи, я готов его принять.
— Уже здесь.
— Ну, пусть заходит.
Потенциальный будущий главбух (хотя я очень сомневался, что когда-либо уже удается найти равноценную замену Человеку-дуплу) оказался мужчиной лет сорока-сорока пяти с несколько широковатыми для его профессии плечами. Хотя, по правде, его внешность интересовала меня в последнюю очередь: нас вот-вот грозили завалить штрафными санкциями. Поэтому наша с ним беседа вышла предельно лаконичной и конкретной. Я вполне удовлетворился его рекомендациями, послужным списком и ответами на ряд неизбежных вопросов, а затем со словами "тогда завтра и начинайте" отправил в отдел персонала карябать заявление.
После ухода новоиспеченного главбуха в моем кабинете появился зам.
— Ты его взял?
— Взял, — кивнул я. — Перебирать больше нет времени.
— И как он тебе? — мне показалось, его интерес чересчур уж пристален к персоне нового главбуха.
— По-моему, должен справиться.
— Ладно, дело твое. Но к очередному аудиту, думаю, стоит приготовиться, хоть у нас и появился этот новый...
— Да, наверно. Только с чего вдруг ты к нему так приглядываешься, может, не твой тип?
— Черт его знает, — ответил зам, не обратив внимания на мою последнюю реплику. — Странный он какой-то. Хотя... а ты сам ничего не заметил?
Я пожал плечами:
— А что мне до его странностей? Главное, чтобы дебет с кредитом мирно уживались. Старик ведь наш тоже был, знаешь ли...
— Допустим, — кивнул Влад. — Тогда зачем под дверями подслушивал, пока мы с тобой по интеркому свистели?
Я удивленно воззрился на него.
— Ну, я у соседних арендаторов с их камеры параллельный кабель пристроил себе на монитор, — ответил он на мой безмолвный вопрос. На что я усмехнулся:
— Подслушивал... Ну, во-первых, с этого и надо было начинать, а во-вторых, сколько ты его в коридоре промариновал? Вот то-то.
— Делай, как знаешь, — отмахнулся Влад. — Но я бы на твоем месте присмотрелся к нему получше.
— Может, наймем частного детектива? Есть у меня один знакомый с Бейкер-стрит...
Зам неопределенно хмыкнул.
— Ладно, — с явной неохотой согласился я, поскольку не испытывал по поводу нового главбуха никаких дурных предчувствий. — Завтра у Соболевского наклевывается небольшая вечеринка... помнишь? Пригласим и нового главбуха — это я утрясу, — глянем, что за гусь.
В этот момент пришел долгожданный факс из Черновцов. Увидев цифры, коими сопровождался заказ, мы с Владом минут на пять впали в легкую прострацию, — его объем раза в три превышал совокупность всех сделок, которые наша весьма скромная транспортная компания получила за прошлый год, а общая стоимость грузов, даже по крупно-оптовым ценам, зашкалила за сто миллионов долларов!
— Лихо "Фаэтон" раскрутился, — наконец произнес мой зам. — И ведь даже намеком не выдали на последних переговорах.
— Похоже, решили перестраховаться.
По нашим приблизительным подсчетам предстоял месяц круглосуточной работы на полных мощностях — всем парком имевшихся в распоряжении компании рефрижераторов плюс двумя десятками КамАЗов, доставшихся по вчерашнему договору с "Галмотором". И, конечно, настоящий ад для логистиков.
— Понял? — ухмыльнулся Влад, словно терьер, раскусивший все хитрости лисы (если бы, конечно, терьер мог ухмыляться). — Галмоторовцам кто-то успел капнуть из "Фаэтона" о предстоящем сверхзаказе, и те решили срочно пересмотреть наши условия.
Я-то как раз понял это гораздо раньше Влада, однако изобразил вежливое удивление:
— Да, действительно, вполне возможно. Коммерческий шпионаж?
— Естественно. Еще не достигший должного уровня, но уже... Потому-то меня и беспокоит этот новый главбух.
— Подпирать ухом дверь? Это же дилетантство, — отмахнулся я. — Да и кому мы нужны — компания средней руки…
— Я все же им займусь.
— Лучше займись заказом, — посоветовал я, вставая из кресла. — Меня сегодня уже не будет, что-то нездоровится.
У меня и правда разболелась голова, какое-то трудное утро.
Когда вечером на следующий день я пришел к Соболевскому, все приглашенные уже были на легком подпитии, впрочем, кроме моего зама, который, казалось, только и ожидал моего появления; и нового главбуха, сидевшего особняком в углу гостиной, пялясь в бормочущий телевизор.
— Идем, — Влад прямо с порога провел меня на кухню, где в тот момент никого не было, исключая хозяйского черно-белого кота, нагло обнюхивающего на столе блюдо с еще не поданным оливье.
— Какая конспирация, — заметил я.
— В общем, — Влад, тем не менее, прикрыл дверь кухни. — Я навел кое-какие справки о нашем новом служащем и вот что выяснил: на прежнем месте работы, указанном в документах, человек с таким именем действительно числился, однако, когда я вскользь упомянул о его внешности, концы не сошлись. Все то же и в других местах, — он выразительно изобразил паузу. — Нам таки его подсунули.
Я вздохнул:
— Только кто? А может, ты в чем-то ошибся? Например, у него произошли изменения во внешности из-за...
Влад категорически закачал головой.
— Любопытно… — я ощутил секундную растерянность. — И кому же мы понадобились? Есть версии?
— Может, прямо сейчас вывести его на чистую воду?
— Здесь? Не стоит. Просто присматривай за ним, а время покажет.
— Рискуешь, Зиновий Павлович. У него ведь теперь вся наша подноготная в руках. Я бы парочку спецов все же нанял, пусть покопают как следует.
— Не стоит, — повторил я, разворачиваясь к двери.— По крайней мере, пока не закончим с "Фаэтоном". Идем к остальным.
Вторую половину вечеринки я провел в обществе хозяев и еще нескольких наиболее трезвых гостей, играя в преферанс.
Наш новый главбух за весь вечер не перекинулся ни с кем даже парой слов и отбыл первым.
Следующие две недели обернулись подлинным сумасшествием: заказчики из "Фаэтона" настояли на еще более сжатых сроках, и нам пришлось срочно арендовать дополнительные полсотни единиц транспорта с шоферами в придачу, — чего это стоило в пору уборки урожая нашей небольшой компании перевозок, знали только я и Влад.
К середине третьей недели напряжение стало постепенно спадать, подчищались последние "хвосты". Однако следом на наши головы обрушились свирепые аудиторы, как и предсказывал дальновидный Влад. Через три дня они убрались, явно озадаченные, — новый главбух выдержал экзамен на славу, что нанесло сокрушительный удар нашим подозрениям.
Но с другой стороны...
В тот день, когда в рейс отправился последний десяток рефрижераторов, ставя жирную точку на заказе концерна "Фаэтон", ко мне в кабинет водворился Влад с инициативой устроить недельку-другую изнурительного безделья где-нибудь в теплых широтах.
— Лучше бери пример с нашего нового главбуха, вот как надо вкалывать, — осадил я.
— Кстати, знаешь, — он присел на подлокотник моего кресла, — если бы не та неувязка с его прежним местом работы...
— Прежними местами.
— Да, так вот... я подумал, может быть, зря тогда...
— Ну, дай Бог, дай Бог.
По внутреннему интеркому нас прервал голос Аллы:
— Зиновий Павлович, из концерна "Фаэтон" беспокоят.
— Соедини, — сказал я и обернулся к Владу: — Поговори с ними. Если это по поводу банкета — я у дантиста.
Он снял трубку, ответил на приветствие, а далее благодушное выражение его лица как-то резко изменилось, став сначала недоуменным, затем взволнованным, пока чей-то хриплый голос шелестел ему в ухо. Наконец Влад прикрыл микрофон ладонью и, улыбаясь, будто человек, открывший, что жена изменяет ему с подругой, сказал:
— Там все их руководство как раз вернулось с Кипра, пока мы тут...
— И? — я и сам уже начал чувствовать нарастающее беспокойство внизу живота.
— Интересуются, куда подевался весь их груз.
— Что значит — КУДА ПОДЕВАЛСЯ?
Он повторил мой вопрос в трубку.
— Их представители на местах до сих пор ничего не получали... Бред какой-то!
— Дай! — я выхватил трубку из его руки. — Алло?
Короткие гудки.
— Разъединились… — с непривычно беспомощной интонацией то ли спросил, то ли констатировал Влад. — Еще они сказали, если в ближайшие полчаса не получат от нас вразумительных объяснений… короче, нам крышка.
— Они что, — вскочил я, — с ума там все посходили?! А может, — и застыл, глядя на Влада. — Может, все это просто розыгрыш, а?
Ему тоже хотелось бы в это поверить, но он закачал головой:
— Нет, это совершенно исключено. Ты ведь сам знаешь, такие шутки очень чреваты, и им это тоже известно. Я мог бы допустить, что кто-то другой морочит нам мозги, но я говорил с человеком, которого знаю лично. Вот и думай.
— Куда же, по-твоему, могло подеваться пятьдесят тысяч тонн продовольствия? Это ведь не меньше десятка железнодорожных составов!
Он только развел руками.
Несколько минут тянулось напряженное молчание. Наконец Влад произнес (и по его голосу я понял, что он уже оправился от эмоционального нокдауна и готов приступить к немедленному прояснению этой идиотской — до явного мистицизма — ситуации; следует отдать ему должное: он умел хорошо держать удар не только в ринге):
— Нет, такое просто невозможно. Не только мы с тобой всем этим занимались, в транспортировке было задействовано больше сотни шоферов, грузчиков — не возили же они себе домой. Ведь существует документация, в конце концов! Сами устроили неразбериху в своем "Фаэтоне"! Сейчас я с ними свяжусь... — он потянулся к телефонному аппарату.
— Постой-ка, — обуздал я его порыв. — Сперва сбегай в бухгалтерию за нужными бумагами, а я сам их наберу и все разложу по полкам. Пускай разбираются со своими представителями на местах.
— Без проблем, — он выскочил из кабинета и почти сразу же — я едва успел вновь опуститься в кресло — ворвался обратно с ярко-розовыми пятнами на щеках.
— Ни черта нет! Ни единой бумаги!
— Что?! — я опять сорвался с места. — А… главбух?
— С утра не появлялся. На телефонные звонки не отвечает…
Мы тупо смотрели друг на друга.
— Ты понимаешь, что это значит? — медленно произнес я. — Нас кинули на сто четырнадцать миллионов «бакинских комиссаров».
— Груз наверняка был застрахован.
— Если и так, сомневаюсь, чтобы в условиях хоть словом упоминалось о подобной...
— Вот он — твой новый главбух! Это твоя ошибка, твоя, я предупреждал, — он закурил сигарету, руки его тряслись, но, правда, едва заметно.
Я смолчал и тоже закурил.
— Возможно, к нам его подсадили сами же фаэтонщики, — Влад явно намеревался развить эту тему.
— А на кой хрен?!
Он удивленно поднял глаза на меня, словно только сейчас впервые решил взвесить эту простую мысль.
— Да... действительно, вопрос. Но ведь кто-то устроил эту масштабную аферу, — нет, ты только вдумайся! — спереть целых пятьдесят тысяч тонн продуктов и упрятать неизвестно где, притом, совершенно бесследно! И, кроме того, это ведь не десять составов каких-нибудь стройматериалов — это жратва! А жратва, ясное дело, очень быстро портится. А сбыт? Ты хоть что-то понимаешь?
— Похоже, кто-то очень хочет кушать.
Влад вскинул голову:
— Любопытно, что скажут шофера. Когда отправились последние рефрижераторы?
— В пять утра, по графику, — я уловил его мысль и быстро глянул на часы. — Значит, должны прибыть на место к шестнадцати ноль-ноль, через час с небольшим. Свяжись с ними сразу же, жаль, нет радиосвязи... а еще лучше — давай сам прямиком туда, машиной успеешь.
— А с "Фаэтоном" что прикажешь делать? Наше время вышло, пора звонить.
— Да забудь о них, прибудут машины, тогда и увидим. В общем, — я поднялся, — ты давай на место разгрузки, а я домой к этому главбуху. Времени у нас, помни, только до ночи, если что: этим делом завтра займется уже прокуратура. И не только.
Влад вылетел из кабинета снарядом крупного калибра. Спустя минуту я последовал за ним и обернулся на пороге своей — теперь уже бывшей — резиденции.
Здесь мне больше делать было нечего.
Никакого главбуха я, разумеется, искать не собирался, а просто сел в служебный "опель", спровадив водителя в нежданный отпуск, и поехал к себе.
А главбух?
Тот еще с ночи связанный валялся в шифоньере моей спальни.
Добравшись домой, я нашел, что он успел придти в себя.
— Вы ответите за это! — отплевываясь, захрипел тот, когда я выдернул из его рта импровизированный кляп, скрученный из двух пар не стираных носков — моих, понятное дело.
— Всегда одно и то же, одни слова на все времена. Если бы вы только знали, как бывает смертельно нудно...
— Какого... — он вытаращился на меня.— Я представитель прокуратуры!
— Сейчас, — заметил я, прислоняясь плечом к стенке шкафа, — ты просто очередной осел, насквозь изжевавший мои носки.
— Увидим, что ты запоешь, когда тебя самого прижмут к стенке, — процедил в ответ наш замечательный новый "главбух". — Твои документы принадлежат человеку, умершему от сердечного приступа еще в восемьдесят шестом на Крайнем Севере, Тарко-Сале. Ты, видно, решил за три года, которые их используешь, что...
— Два с половиной, — уточнил я. — Да, именно так я и думаю. Если бы время от времени не случалась недостача продовольственных грузов, не парочка мелких судебных разбирательств — я мог бы жить совершенно спокойно еще много лет. Другой вопрос: нужно ли это мне.
— Нехорошо, Зиновий Павлович, — долетело у меня из-за спины.
Я подчеркнуто медленно обернулся.
Мой обожаемый зам — вот это уже был сюрприз! Какой, однако же, оказался молодец — сидел посиживал прямо у меня на виду и ни одним словом, ни одним движением...
— Честно говоря, это не моя заслуга, — сказал он, приближаясь. — Это Человек-дупло тебя раскусил, точнее, твои маленькие проказы, и сразу решил уйти. Славный старик. И, уходя, поделился со мной, на ушко. Пожилые люди, они, знаешь... Я, по правде, сомневался до последнего. И вот теперь сижу себе в ванной, слушаю — действительно, интересные вещи тут о тебе рассказывают, — он кивнул в сторону "главбуха".
— Интересные, — согласился я.
Вооружен Влад не был, однако с ним, бывшим боксером-профи, драться я все равно не собирался. Он остановился в двух шагах от меня.
— Я еще могу понять те случаи, когда заказчики теряли один-два процента грузов, — можно было всегда свалить на ошибки в документации, хищения на местах или в пути... Но как в этот раз тебе удалось испарить сразу ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ТОНН?! Провести столько народу!
Я скромно пожал плечами.
— Так кто же ты все-таки? То, что никакой ни Тымчук Зиновий Павлович — это уже ясно. Но кто?
— Дантер Иван аль Хасим норт Блом, специальный 1-го ранга поставщик Стола Его Величества. Или просто Трапезник, — ответил я абсолютно честно. Впрочем, моя откровенность уже никакого значения не имела. А Влад, не вникая в смысл этих слов, просто удовлетворился моим личным подтверждением, что я действительно не тот, за кого выдавал себя все это время.
— Ладно. Итак, — его тон стал неожиданно деловым. — Ты фантастически ловок, но и я, знаешь ли, тоже не дурак. Мои условия обсудим позже. А с этим, — он указал на "главбуха", — что будем делать?
Пользуясь положением хозяина, я раскованно плюхнулся в большое кожаное кресло, словно находясь в компании старых друзей, выудил из кармана пачку сигарет, закурил и принял вид мыслителя.
— Значит, прямо сейчас и придумаем, что с ним делать.
Агент прокуратуры подергивал связанными за спиной руками, переводя настороженный взгляд с меня на Влада, снова на меня...
На самом деле я просто ожидал, покуда мои визави как следует нанюхаются особого психотропного газа, коим чадила сигарета, до этого момента специально хранившаяся (на подобный случай) за фольгой в текущей пачке, и станут сговорчивее висельников на шатающейся табуретке. У меня же на этот газ был выработан личный иммунитет.
Вскоре они оба замерли и были готовы к беседе. Возможно даже, им казалось, что наш разговор продолжается дальше или произошли более радикальные события: например, незадачливый агент помогал своим коллегам, внезапно ворвавшимся в квартиру, арестовывать меня и Влада; а тому, — что мы спускаем по частям в унитаз неугодного "главбуха"...
Сделав им нужное внушение, я поднялся — вот и все, пора домой.
Эти двое никогда больше обо мне не вспомнят, равно как и шофера, куда перевозили весь груз. Концерн "Фаэтон" обанкротится; мой труп, вернее выращенную заранее клонированную копию, вскоре обнаружат где-нибудь за городом, и все решат, что подставленный на огромную сумму директор компании перевозок покончил с собой или ему в этом немного помогли; следствие зайдет в тупик и со временем дело закроют, описав на нехватку... чего? Да, впрочем, какая разница.
Сев все в тот же служебный автомобиль, я направился за город, чтобы вскоре присоединиться к пятидесяти тысячам тонн продовольственного груза для Стола Его Величества — далековато отсюда, в девятистах сорока годах, не считая месяцев.
...Километр за километром мимо проносятся поля и маленькие селения этого своеобразного времени и пространства. Этот мир, эпоха — в эмбриональный период явления, которое тогда именовалось «капитализмом», — люди, подробности только что законченной операции, одной из многих, постепенно выветриваются из головы вместе с воздухом, поющим в щели ветрового люка.
В мысли совсем не затуманено врывается последний разговор с Шиной. Кажется, теперь я знаю, что ей ответить: мне нужна помощница. С Главным Застольником это можно уладить. А помощница мне действительно не помешает (хотя, признаюсь, думать, что у тебя почти вечно молодая жена — тоже имеет свои плюсы) да и ей самой это может понравиться со временем... Тем более! — их ведь у меня целых две — еще Линка. Не забыть бы, кстати, купить ей новую куклу, я пообещал... вчера, кажется.
А впрочем, вчера и завтра — для меня все это так относительно, знаете ли.
